Вокал, песни
Тикки Шельен
Бас-гитара
Владимир Яновский
Скрипка
Анна Костикова
Ударные
Андрей Чарупа
Саксофон
Никита Трубицын
Клавишные
Алина Зайцева

Тоталитарная секта с чoрным колдунским уклоном Дайте в руки мне баян, я порву его совсем™

Новое на форуме

Случайная песня

MAR

Тикки Шельен

Липа

Протяни мне зеленую руку свою,

Шелестящую тонкой и сладкой листвой.

Это я с замиранием сердца стою,

с замирением сердца стою перед самой тобой.

    Липа, благослови меня, липа,

        к губам, к волосам поднеси

            зеленую руку,

                благослови меня, липа,

                    начать мой ненужный поход.

 

В моей сумке болтается горсть бубенцов,

перезвон их подобен неяркой реке.

Вот армянская церковь средь старых домов,

где высокие свечи по пояс зарыты в песке.

    Свечка, тонкая свечка моя

        на себя принимает огонь,

            несомый огарком,

                и средь песка замирает

                    пред карие очи Твои.

 

Там, за гранью семи городов и семнадцати

сел, где свиваются в узел пути,

будет маленький домик, куда я пошел,

и куда, очевидно, ни мне, никому не придти.

 

Средь вишневой и яблоневой тишины

нет ни зла, ни обиды, ни времени нет,

и Гаральд перебрался сюда с той весны,

а теперь я пытаюсь хотя бы найти его след.

 

Мой ненужный поход за вчерашним за днем,

за нехоженным снегом запрошлых снегов.

Мимо церкви армянской на запад свернем

в лабиринт перепутанных улиц и старых дворов —

    Видно, мне не найти уже

        этого облака,

            не разбежаться навстречу его

                прохладному зову,

                    мне не подняться,

                        а липа и свечка глядят на меня.

06.1993


Поиск + двигатель
Google

Ближайшие концерты отменены

Дорогие друзья. «Башня Rowan» временно не будет давать концертов. Комментарии и объяснения последуют чуть позже, а пока — всем спасибо, и (надеемся) до новых встреч.

АРХИВНЫЕ НОВОСТИ

Максим Горький

Отец

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.

Максим Горький

Сын

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.