Вокал, песни
Тикки Шельен
Бас-гитара
Владимир Яновский
Скрипка
Анна Костикова
Ударные
Андрей Чарупа
Саксофон
Никита Трубицын
Клавишные
Алина Зайцева

Тоталитарная секта с чoрным колдунским уклоном Дайте в руки мне баян, я порву его совсем™

Новое на форуме

Случайная песня

N

Тикки Шельен

Хождение за три моря

Я ходила за три моря, даже дальше.

В первом море — говорящие медузы,

Студенистые и призрачные сгустки.

В глубине, в желеобразной сердцевине,

Стеклянистой и белесоватой мути,

Где пульсируют какие-то железки,

Зарождаюся белесые реченья

И исходят, как белесое свеченье.

 

И от этого все трепетное море

Переполнено холодным вязким блеском,

Но мерцает переменчиво и манит,

И войти себя в то море — не заставишь,

И уйти не можешь — тянет оглянуться.

 

Я ходила за три моря, даже дальше.

В первом море — говорящие медузы,

Во втором — шуршат сиреневые гальки.

Между ними — янтари и самоцветы.

Ни песка там нет, ни ракушек, ни рыбы —

Море пенится, шипит и отбегает,

Только влажные обкатанные камни

Переблескивают матово под солнцем,

 

А в глубинах, в незапамятных глубинах

Зарождаются их смутные узоры,

Их обтачивают тайные теченья,

И вышвыривает шторм волной на берег,

Но во время неизбежного прилива

Вновь утягивает в странные глубины.

 

Я ходила за три моря, даже дальше.

В первом море — говорящие медузы,

Во втором — шуршат сиреневые гальки,

Третье море не увидишь за туманом.

Он висит над ним тяжелой влажной массой,

Он ворочается шумно и неспешно.

Сквозь туман порою звуки проникают,

Но и звуки поглощаются туманом.

 

Я ходила за три моря, даже дальше.

Я ходила, и обратно не вернулась.

03.05.2003

Поиск + двигатель
Google

Ближайшие концерты отменены

Дорогие друзья. «Башня Rowan» временно не будет давать концертов. Комментарии и объяснения последуют чуть позже, а пока — всем спасибо, и (надеемся) до новых встреч.

АРХИВНЫЕ НОВОСТИ

Максим Горький

Отец

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.

Максим Горький

Сын

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.