Вокал, песни
Тикки Шельен
Бас-гитара
Владимир Яновский
Скрипка
Анна Костикова
Ударные
Андрей Чарупа
Саксофон
Никита Трубицын
Клавишные
Алина Зайцева

Тоталитарная секта с чoрным колдунским уклоном Дайте в руки мне баян, я порву его совсем™

Случайная песня

N

Тикки Шельен

Ксеньюшка

— А куда ты, Ксеньюшка, да рано собралась,

А куда ты, Ксеньюшка, да рано собралась?

 

— Я еду погулять хочу да по зеленым островам,

Я еду погулять хочу я грусть-тоску развеять.

 

— А зачем ты, Ксеньюшка, берешь с собой суму,

А зачем ты, Ксеньюшка, берешь с собой суму?

 

— Да у меня в суме лишь только хлеб да малый образок.

Лишь малый образок в моей суме да вышиванье.

 

— А зачем же, Ксеньюшка, взяла ты острый нож,

А зачем же, Ксеньюшка, взяла ты острый нож?

 

— Я буду вышивать хочу да на зеленых островах,

Да стану обрезать ножом да шелковые нити.

 

— А ты останься, Ксеньюшка, не езди никуда,

Ты останься, Ксеньюшка, не езди никуда.

 

Там, на зеленых островах вчера гуляли господа

И подстрелили волка с человечьими глазами.

Май 2006


Поиск + двигатель
Google

Ближайшие концерты отменены

Дорогие друзья. «Башня Rowan» временно не будет давать концертов. Комментарии и объяснения последуют чуть позже, а пока — всем спасибо, и (надеемся) до новых встреч.

АРХИВНЫЕ НОВОСТИ

Максим Горький

Отец

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.

Максим Горький

Сын

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.